стве и в противуположность раздроблению Христа на личности и произвольно-личному толкованию Библии в протестантизме - таков широкий смысл малой по объему и великой по содержа..
Но сейчас Вы не можете ничего понять. Темнота не позволяет установить, хорош ли этот лес ("Э-эх!") или плох ("Э-эх!"). Но я-то знаю, что лес, где мы находимся, плох и что лес, куда мы сейчас войдем, хорош...
Прошло несколько мучительных минут. Отец тяжело вздохнул на всю комнату. Егорка выглянул сердито и сказал: - В лавочку, что ли, надо?..
Гватемальский писатель Мигель Анхель Астуриас (1899- 1974) еще в юности проявил большой интерес к жизни и культурному наследию коренных обитателей страны - индейцев майя. Поэтический мир индейских легенд и преданий впервые открылся перед будущим писателем в рассказах матери и бабушки. Непосредственно общаясь с простым народом, он познал национальную трагедию индейцев. Первый художественный сборник Астуриаса «Легенды Гватемалы» (1930) представлял собой авторскую обработку индейского фольклора. Писатель ставил героев на грань реального и ирреального, на грань действительности и индейской магии, современности и древних легенд.
Сущность романа Астуриаса «Сеньор Президент» (1922-1932) проявляется в противопоставлении вечной и чистой стихии народной жизни (Федина, учитель, безымянный студент) всему грязному, хищному и корыстному, что связано с военной диктатурой, царившей у него на родине. В стиле Астуриаса многое рассчитано прежде всего на слуховое восприятие - звуковые повторы, аллитерации, своеобразные словесные лейтмотивы, проходящие через весь роман. Астуриас стремился передать в языке произведения то древнее отношение к слову, пронизанное верой в его могущественную силу, которое свойственно индейцам и поныне.
Идея романа «Люди маиса» (1949) заимствована из фольклора: древние индейцы Гватемалы считали, что человек сотворен из маиса, и это растение - священное, источник жизни. Конфликт романа развертывается между индейцами, возделывающими маис, для которых он и символ, и хранитель патриархального уклада, и белыми колонистами «маисерос». В романе сказалось увлечение писателя религиозно-мифологическими и фантастическими образами.
В 50-е гг. у Астуриаса зреет замысел создать «банановую трилогию» - широкую панораму господства американского империализма в странах Центральной Америки. Первый роман трилогии - «Ураган» (1950) - повествует о тяжелой жизни сельскохозяйственных рабочих и мелких земельных собственников против американской банановой компании «Тропикаль Плантанера». Возглавляет банановую компанию Зеленый Папа - главный герой следующего романа трилогии. Финал романа глубоко символичен. Ураган, вызванный индейским колдуном Чама, сметает банановые плантации «Тропикаль Плантанеры», предвещая гибель системы.
В романе «Зеленый Папа» (1954) Астуриас с большим мастерством создает образ авантюриста и флибустьера XX в., американца, который плетет интриги и совершает против местного населения одно преступление за другим. Он становится Зеленым Папой - президентом «Тропикаль Плантанера». Астуриас называет его «рыцарем чековой книжки и кинжала, великим кормчим в море человеческого пота». Но триумф Мейкера Томпсона иллюзорен: в борьбе за власть он теряет любимую девушку - туземку Майари, затем жену, а в последней части трилогии - внука, которому мечтал передать свое дело. Внутренне опустошенный, он умирает сам. Подобно другим произведениям Астуриаса, роман «Зеленый Папа» написан живым, близким к разговорному языком, с многочисленными диалогами, стилистическими повторами, включает лексику, характерную для поэтического словаря индейцев Гватемалы. Образы индейцев как бы раздваиваются: они то вполне реальные люди, то почти сказочные, волшебные существа (Чипо, Чама, Почоте Пуак).
Заключительная часть трилогии - «Глаза погребенных» (1960) - своим названием обязана индейскому поверью о том, что глаза погребенных остаются открытыми до тех пор, пока на земле не воцарится справедливость.
В последних романах «Мулатка как мулатка» (1963), «Маладрон» (1970) и «Страстная пятница» (1972), а также в сборнике легенд «Зеркало Иды Саль» (1967) и поэме «Весенняя бдительность» (1966) писатель вновь обращается к фольклорным истокам культуры своей страны и ее прошлому.
Романная действительность у Астуриаса становится настолько широкой, что охватывает реальность и замысел. Миф в романах ведет к прояснению всего мира, не сужая его, а расширяя до безграничности. Использование подобного рода приемов Астуриасом вполне оправдано и обосновано традициями Латинской Америки. Писатель, уходя в прошлое индейской культуры, растворяет в ней современные и актуальные проблемы. Одновременно с этим он возвращается к современности, используя способность мифа растворять единичное, вычленяя общее, закономерное. Происходит перераспределение акцентов, что позволяет соединить воедино разное время, разные проблемы, подниматься над единичным, переходя к всеобщему и глобальному.
