Поместье Опальского было верстах в пятнадцати от деревушки Дубровина; часа через полтора он уже ехал лесом, в котором жил Опальский. Дорога была узкая и усеяна кочками и пнями...
Меня занимают страсть и тоска, а память чувств - это вам не ракетная техника или там валовой национальный продукт. Итак, перед нами покойный Гарри Фонштейн и его покойная жена Сорелла...
дочь моя милая, хорошая и пригожая, привезу я тебе таковой венец; знаю я за морем такого человека, который достанет мне таковой венец; а и есть он у одной королевишны зам..
Астуриас (Asturias) Мигель Анхель (р. 19.10.1899, Гватемала), гватемальский писатель. В 1923 окончил университет, в 1925—33 был в эмиграции в Европе. В Париже А. создал по мотивам фольклора книги «Легенды Гватемалы» (1930). К 1933 завершил роман «Сеньор Президент» (изд. 1946, рус. пер. 1959), в котором разоблачил тиранический режим. В 1949 опубликован роман «Маисовые люди». Всемирную известность завоевала проникнутая освободительными идеями трилогия А. о судьбах народа Гватемалы в 20 в.: романы «Сильный ветер» (1950), «Зелёный Папа» (1954, рус. пер. 1960), «Глаза погребённых» (1960, рус. пер. 1968). А. принадлежат роман «Мулатка как мулатка» (1964) и книга легенд «Зеркало Лида Соль» (1967). В творчестве А. ощутима связь писателя с коренным населением Гватемалы — индейцами-майя, с их фольклором. Международная Ленинская премия «За укрепление мира между народами» (1966) и Нобелевская премия (1967).
Соч.: Obras escogidas, t. 1—3, Madrid, 1961—66; Teatro, В. Aires, [1964]; в рус. пер. — Уикэнд в Гватемале, М., 1958.
Лит.: Осповат Л., Голос непокоренной Гватемалы (Романы Мигеля Анхеля Астуриаса), «Иностранная литература», 1958, №6; Дашкевич Ю., М. А. Астуриас, там же, 1962, № 12; Кутейщикова В., Глазами индейцев Гватемалы, «Вопросы литературы», 1963, № 9; Мигель Анхель Астуриас. Биобиблиография, указатель. [Сост. и автор вступ. ст. Ю. А. Певцов], М., 1960; Bellini G., La narrativa di М. A. Asturias, Mil.— Varese, [1966].
Тем временем:
... Мы все переглянулись, однако ж засмеяться
никто не посмел. Алексей Степаныч плюнул ему в глаза и крикнул: "На
колени!" Ну, в семинарии у нас совсем не то: розги почти совсем устранены,
а если и употребляются в дело, так это уж за что-нибудь особенное.
Наставники обращаются с нами на вы, к чему я долго не мог привыкнуть. Оно в
самом деле странно: профессор, магистр духовной академии, человек, который
бог знает чего не прочитал и не изучил, обращается, например, ко мне или к
моему товарищу, сыну какого-нибудь пономаря или дьячка, и говорит:
"Прочтите лекцию". Долго я не мог к этому привыкнуть. Теперь ничего. И мне
становится уже неприятно, иногда и вовсе обидно, если кто-либо говорит мне
mw; в этом ты я вижу к себе некоторое пренебрежение. Замечу кстати: мне
необходимо привыкать к вежливости, или, как говорит мой приятель Яблочкин,
к Порядочности (Яблочкин необыкновенно даровит, жаль только, что он
помешался на чтении какого-то Белинского и вообще на чтении разных светских
книг). Батюшка сказал, что с первых чисел сентября я буду жить в квартире
одного из наших профессоров с тою целию, Чтобы он имел непосредственное
наблюдение за моим поведением, следил за моими занятиями и, где нужно,
помогал мне своими советами. Этот надзор, мне кажется, решительно во всем
меня свяжет. Либо ступишь не так, либо что скажешь не так, вот сейчас и
сделают тебе замечание, а там другое, третье и так далее. Впрочем, может
быть, я и ошибаюсь: батюшка, наверное, желает мне добра. Стой! вот еще
новая мысль: что если этот дневник, который я намерен продолжать, по
какому-нибудь несчастному, непредвиденному случаю попадется в руки
профессора? Вот выйдет штука... воображаю!.. Да нет! Быть не может!
Во-первых, у меня, как и прежде, будет в распоряжении свой сундучок с
замком, в который я могу прятать все, что мне заблагорассудится; во-вторых,
я стану писать его или в отсутствие профессора,- или во время его сна;
стало быть, опасения мои на этот счет не имеют никакого основания. Жаль мне
бросить эту работу! Записывая все, что вокруг меня делается, быть может, я
со временем привыкну сео6од-нее излагать свои мысли на бумаге...
