Это может быть только Георг Фогель, Петер Дингельдайн или я, потому как мы трое - самые старослужащие. Ты должен устроить, чтобы тех двоих услал..
- К этому проклятому Сен-Клеру нельзя питать ни малейшего доверия. - Я думаю, что он близок к иезуитам (*2), - возразил Жюль Ламбер. - Один знакомый ..
e earth, and it is about 93 millions of miles away, while the mass of the moon is about 1-80th of that of the earth, but it averages only 240,000 miles away, varying between 220,00..
Лишь отрывочные сведения, полученные от пассажиров, проезжавших через Тикисате, а те либо мало знали, либо не хотели рассказывать - опасались, что язык может их подвести: пока еще не подтверждено известие об отставке Зверя, все может случиться. В лавине всевозможной информации в эти дни - в Европе активизировалось наступление союзников - иной раз проскакивали скупые сообщения, передаваемые иностранными радиостанциями, а местные радиостанции и Национальное радио уже набили у всех оскомину, без конца угощая военными маршами, маршами и маршами. Нет вестей от Малены, нет решительного ответа от рабочих с плантаций. Сколь бесконечна эта ночь на 29 июня... бесконечна, безысходна... Сан склонил голову, охватил ее руками, опираясь локтями о грубо сколоченный стол, за которым писал при свете керосиновой лампочки, источавшей больше копоти, чем света, - фитилек поник, и ничто не помогает, сколько его ни поправляй бурыми от никотина пальцами. Сигарета за сигаретой - он жадно поглощал их; не докурив одну, зажигал другую, закуривал с каждым, кто входил в ранчо. И этот день, который так хорошо начался - основанием профсоюза, - кончался бесславно: люди сдавали позиции, забастовке грозило поражение! Люди входили в ранчо - одни снимали башмаки, сбивая с подошв пыль и грязь, сбрасывали истертые донельзя носки; другие, закинув ноги вверх, курили, спали или что-то мурлыкали себе под нос, спасаясь от усталости и от навязчивых мыслей, преследовавших, как мошки. После того как они прошли многие и многие лиги, заглядывая в бараки, ранчо, лагеря, "обжорки", столовые, склады и беседуя с людьми, им так и не удалось определить отношение к забастовке. У того, кто твердо высказывался против забастовки, в кармане уже звенели эти несчастные сентаво - прибавка, а их семьи получили продукты - маис, бобы, хлеб, мясо, сахар, рис, картошку и кофе из продуктовых лавок Компании. Если Компания выполнит свое обещание о прибавках после того, как станет известно об организации профсоюза в Тикисате, то рабочие откажутся поддержать забастовку в Бананере. Забастовка начнется завтра в ноль часов, она парализует работу на Атлантическом и Тихоокеанском побережьях, на всех плантациях - она сольется со всеобщей забастовкой, объявленной в столице и поддержанной в остальных частях страны. Люди не только бросили работу, многие даже не выходили на улицы, верующие не посещали церковь, рыночные торговцы ушли с рынка. Забастовка - это протест, пусть запоздалый, но все же протест против расправы в порту, где пули и акулы свели счеты с теми, кто грузил бананы на торговые суда, с портовыми рабочими, у которых не было ничего, кроме сердца и набедренной повязки, и которые в лицо надсмотрщикам "Платанеры" бросили: "Хватит!.. Баста! С нас хватит!.." До сих пор звучат в ушах эти слова, и ныне их подхватят рабочие всех плантаций.
